October 27, 2017

Forwarded from вороны-москвички:

Люба Мульменко пишет:

"Ко многим вещам меняется, перерождается даже отношение — через жизнь — но сейчас меня занимает конкретно категория радости.

Мне-школьнице, а потом и мне-студентке казалось: радость — пустяк. Нечто, доступное всем, каждому человеку, независимо от его глубины, чувствительности и праведности. Кроме того, доступное — на раз-два. Как ухо почесать. Род халявы. То есть радость никак человека не развивает, не усложняет, не приближает к вечности. Радость — сиюминутный приход, лишённый экзистенциальной нагрузки. Легко пришла — легко ушла. Исчезла бесследно. А мне интересно было только то, что оставляет следы, желательно неизгладимые.

Теперь, лет пятнадцать спустя, всё с ног на голову. Конечно же, следы от радости остаются. Преимущественно из них и состоит моя память, то есть я — состою. Радость — это цель и смысл. Радость — это жизнь и есть. Не то чтобы мы живём ради радости, просто когда мы радуемся — вот в те моменты мы и живые. Когда страдаем, правда, тоже живые. А всё остальное время мы от жизни отдыхаем. Спим. Типа ночь. А радость — утро и день. А вечер — страдание. Такой цикл в идеале. Но иногда выдаётся ночь полярная, спячка. Или полярный день — счастье. Или полярные сумерки — допустим, депрессия.

Чем люди старше, тем сложнее им в принципе не спать. Их как бы постоянно клонит в сон.

Добывание радости и печали превращается в работу, как и добывание здоровья или красоты. Оно больше не само. Требуется твоё намерение, твоё усилие. Обидно, но зато наконец-то живёшь и можешь сам, а не тупо повезло.

Взрослые люди, которые радуются часто, которые просыпаются в хорошем настроении, в здоровом любопытстве, в энергии, в задоре и тащат это через день, через неделю и подальше — герои для меня. Референтная группа и ориентир. Люди, которые одним махом выводят себя на орбиту веселья. Они обычно едят с весёлым аппетитом и точно так же занимаются любовью, они испытывают естественный восторг, когда к ним пришла весна или гроза или снежок или собака или птичка прилетела.

Так сильно ими восхищаюсь, что могу даже влюбиться. В последний раз влюбилась в бабку в самолёте, она меня просто сразила. Все три часа была бабка страшно рада. Примечание: не в экзальтации пребывала, а нормально радовалась. Талантливо и по делу изобретала поводы.

О любви, кстати, я всегда (тогда, то есть, когда и про радость в первой редакции) думала, что она для драматургии, для воспитания чувств, для трансцендеции. Короче, что вроде полёта в космос она — энергозатратное и рискованное мероприятие, экспедиция, трип. Не по лужайке погулять. А недавно мне ВВ сказала, что любовь — для радости. Больше ни для чего. Это не умаляет важности любви, потому что радость — очень, очень важно.

И я с ВВ радостно согласилась".

Ты права, родная.

(Отличный канал, кстати. Пусть и не про языки. Но у меня сегодня для языков настроения нет.)

Будем считать, что это про русский язык.